rivka_ch_ch: (цвиточге)
[personal profile] rivka_ch_ch
что все могло уже закончиться, даже не начавшись!

Я когда в ПТУ училась,



то настоящей отличницей не была, потому что мне все время некогда было. То есть, я была отличницей сначала и в самом конце, потому что иначе нужно было бы отрабатывать 2 года на Мотовилихинском заводе секретарем-машинисткой, а мама моя меня туда посылала всего на 10 месяцев. Поэтому я не могла так закончить свою жизнь, никак не могла.
Машинопись мне была интересна, потому что можно было думать о своем и как будто бы играть на пианино, только на "Ятрани" (когда везло, а так могло бы быть и на механической). Обещанная скоропись у нас так и не началась, отчего я расстроилась прямо сразу же, потому что мама меня соблазняла именно ею, она обещала, что таким образом мне "будет легко писать конспекты в университете". Вместо этого у нас были основы закона и права, а также делопроизводство оно же секретарское дело, а также политэкономия, русский язык и основы редактирования и физкультура, конечно же.

Делопроизводство было нудным. И если я когда-то питала какие-то чувства и интерес к секретаршам, то на этом они все улетучились. Сейчас я искреннее не понимаю, почему мне это не нравилось. Это ж... это ж моя вторая натура, все складировать, сортировать, визировать, архивировать и формулировать. Но тогда оно не пошло. Может быть, потому что вела у нас его молодая девочка, которой все это было фиолетово. Девочка была старше нас лет на пять и училась на вечернем в университете же, кажется, на историческом (ну там все учились вообще, кто профессионально не определился).

Машинопись у нас преподавала Светлана Мироновна с крупными ушками и дерзким языком. Но меня она любила, потому что я ей вообще проблем не создавала. Однажды она спросила меня, чем я собираюсь заниматься дальше, а я сказала, что поступать в ПГУ на романо-германское, английский язык и литература. А, сказала она, я там тоже была когда-то. Ничего, сходи. И тогда я полюбила Светлану Мироновну. У нас в группе вообще все хотели куда-то поступать, потому что в предыдущий год провалились, как и я, и всем мама пообещала машинопись и скоропись и всего лишь 10 месяцев с большой стипендией. Правда, и условие быть отличницей никуда не делось, оно было у всех. "Иначе Мотовилихинский завод!" - говорили мы друг другу в ужасе. Я что-то не уверена, что после этого года хотя бы половина нас ушла куда-то поступать, кажется, все немного задержались где-то еще... Как Галка. Это вообще отдельная грустная история. Но сначала, пока еще было холодно, мы с ней обе ходили к одному и тому же репетитору (а эта-то какая грустная история, потому что через год после этого наша репетитор уже не жила) и пытались читать неадаптированные тексты на английском языке.

Неадаптированные тексты были мукой. Я понимала в них каждое пятое слово и пыталась сложить общую картину, которая то и дело рассыпалась и смазывалась. Мне казалось, что нужно как-то повернуть мозг, чтобы начать понимать хотя бы каждое третье слово, даже найдя его в словаре. Однажды мы не успели сделать домашнее задание для репетитора и решили подойти к Светлане Мироновне за переводом. "Ну", - сказала Светлана Мироновна, повесив на тяжелые ушки черные очки, - "Давай сюда". Она развернула газетку и стала читать, по-домашнему так. "И что ты хочешь?" - спросила она поверх очков. Я хотела перевод. Светлана Мироновна перевела текст в общих чертах и сказала, что и сама не понимает до конца. На этом месте я немного скукожилась по поводу моего будущего. Я поняла, что разговоры типа "знает язык в совершенстве" абсолютно не имеют под собой никакой почвы, потому что в совершенстве его никто не может знать. Даже Светлана Мироновна. И что я буду делать, когда я закончу университет и меня спросят, в совершенстве ли я знаю английский! А бабушка спросит, я знала.

Когда было что-то типа марта и вокруг капало и мы с Галкой были заняты исключительно английским и личной жизнью, в ПТУ вошел дядечка с крашеными волосами. Он побеседовал со Светланой Мироновной, после чего она махнула нам с Галкой. "Эти девочки вам подойдут", - сказала она. Тут же зазвенел звонок, после чего она вошла в класс и, не дожидаясь нас, закрыла за собой дверь, из-за которой раздался привычный печатный галдеж.
- Девожьки, - сказал дядечка вычурным русским языком. - Я, понимаеде ли, профессоы в унивеыситете. Я, понимаеде ли, пыеподаю на кафедые общей лингвистиги, но тагже и занимаюсь политкигой, понимаеде ли. Я написал тыуд, котоый ждет Михал Сеыгеич Гоыбачев, и его нужно, понимаете ли, напежятыть. Мне сгазали, что вы умницы и будете, понимаеде ли, посдупать в унивеысидет. Я могу помочь, если вы поможеде мне.

Мы с Галкой переглянулись. Оказалось, что нас освободили от всех-всех уроков машинописи и секретарского дела. А также от государства и права (тоже по знакомству, потому что преподаватель тоже когда-то учился на английском и литературе в том же университете). Нас освободили от всего, посадили в отдельную комнату и дали текст, написанный от руки. Там текста были сотни страниц, и все они были не похожи на роман.

Дядька писал Михал Сергеичу о рефеорме России, цитируя все Ленинское собрание сочинений (я потом проверяла, у нас дома было), цитируя Энгельса (отчего я даже было подумала, что он из этой троицы самый вменяемый) и Маркса (о котором я вообще ничего не думала уже). Там мысли бились о круглый почерк, в котором к, л и п порой были одинаковой буквой, а нам явно не доставало марксистских знаний, чтобы расшифровать эту тайнопись. Иногда я спрашивала по телефону одного юриста, в которого как раз была влюблена, отчего он сначала принимался долго ржать, потом комментировать типа: "Да? Он так сказал?!", а потом говорил возможные варианты слова, потому что Ленина знал и любил. Иногда мы писали слово наобум, как оно нам виделось, потому что сил никаких не было.

Мы приносили дядьке машинописные листы пачками по десять, как и договаривались. Иногда он принимался тут же их проверять у двери и вскрикивал, что слово не то и поправлял его. Тогда мы возвращались и перепечатывали лист, потому что правленое типексом Михал Сергеич бы не принял. Иногда дядька высказывал нам на неаккуратность обращения с его листочками и говорил: "Девожьки, вы что, их жуеде что ли, понимаеде ли?" Мы держались всю дорогу в лифту до весенней улицы и там уже складывались вдвое и повторяли: "Девожьки, вы что, их жуеде что ли? Понимаеде ли?" Вообще, нам было хорошо: никаких тебе занятий, только делопроизводство нужно было выучить экстерном, а так все нормально. Но мы допечатали этот кошмар и даже напечатали на конверте адрес, все по-честному, "Старая Площадь 4, г. Москва".

Мы стали захаживать на делопроизводство и пытаться вникнуть. А к моменту первых экзаменов Галка уже была накрепко влюблена, как влюблены были только две девочки во всей моей жизни. Они были так влюблены, что сил на окружающую действительность у них не оставалось вовсе. Они просто конкретно и все время занимались любовью в том или другом смысле, но для общества оказывались потерянными. Ту, вторую, бабушка насильно увезла домой в Иркутск, обрезав все связи, а Галка отрезалась сама. Я пыталась ее навестить в Краснокамске (это не совсем в Перми, поэтому я для этого преодолела очень даже путь), но мама ее как-то зло открыла мне дверь, а Галка была тихая и вообще не разговаривала. Только улыбалась глупо и говорила: "Ну что ты от меня хочешь?" И похохатывала. По-моему, она даже не пришла получать диплом. Говорю же, я с тех пор такое видела еще один раз, уже в универе, и с тех пор больше не...

Так вот. К моменту же экзаменов меня в коридоре затормозили Светлана Мироновна, делопроизводительница и еще одна девочка, преподававшая в параллельной группе. Это, собственно, то, ради чего я все это рассказывала. "Ну, будешь поступать?" - спросила Светлана Мироновна. В то время я уже даже мало-мало научилась читать неадаптированные тексты и умела навскидку говорить на некоторые темы и пользовалась массой фразеологизмов, поэтому это было единственное, чего я вообще в тот момент хотела. Ну, кроме того, чтобы юрист позвонил. "Все это ерунда", - сказали они. - "Но ерунда нужная. У нас у всех есть, а у кого нет - те учатся все еще, но дела это не меняет". Они сказали, что я им очень нравлюсь и не хотелось бы мне влиться в ряды преподавателей машинописи и делопроизводства-секретарского дела. А учиться можно на вечернем, если хочется. А тут такие перспективы! Такая молодая и уже преподаватель. И это не школа! Это большая зарплата, это почет и это теплое место на всю жизнь. А учиться можно на вечернем, да, как эти две девочки. Просто потом, когда отучишься, пожно пожалеть об упущенных возможностях, а место будет занято.

Я помню ужас от этого разговора. С одной стороны, люди говорили дело. С другой стороны, я ведь еще ничему не научилась. Я ведь несколько месяцев сачковала делопроизводство и вообще ничего в нем не поняла ("выучишь, ты умная!"), я ведь вообще еще ничего не знаю. Я ведь ... я ведь... Я ведь хочу в университете учиться ("на вечернем - это тоже в университете"). Но мне сразу приходила в голову школа из "Девчат" и я ничего не могла с этим сделать. Я знала, что мне не разрешат дома, поэтому сказала, что я спрошу дома и потом им скажу. Дома я даже не спросила, а на следующий день сказала, что мне не разрешили. Я тогда еще не умела краснеть, поэтому все прошло гладко, но только чувство неудобства от этой компании у меня осталось такое, что разговаривать с ними мне расхотелось вообще. Мне еще даже восемнадцати лет-то не было, как вспомню сейчас... И вот что со мной было бы, а? Все было бы совсем-совсем по-другому, начиная с того, что я вместо колхоза не сидела бы сентябрь в лаборансткой на кафедре философии и... и... и тогда вообще ничего не было бы, потому что там все и началось!

А дядьку-профессора я с тех пор видела только раз, кажется, уже курсе на втором. Он промелькнул в коридоре университета и скрылся. И никто из моих знакомых не знал, кто он. Может быть, он был тенью какого-нибудь сбрендившего профессора, который все еще числился на кафедре, пока лежал в психушке. И этого мы никогда не узнаем, потому что имена моя память потерла изрядно.

Date: 2013-05-21 10:26 pm (UTC)
From: [identity profile] destri.livejournal.com
Почет и большую зарплату все равно, наверно, жалко :)

Date: 2013-05-21 10:31 pm (UTC)
From: [identity profile] rivka-ch.livejournal.com
Сейчас-то?... Особенно!:))

Date: 2013-05-22 03:19 am (UTC)
From: [identity profile] vero-nika.livejournal.com
Да... Все эти "если бы, если бы"...

Вот если бы мне продлили рабочую визу в Великобританию, даже не хочу думать, что бы тогда было бы :-((

Date: 2013-05-22 03:20 am (UTC)
From: [identity profile] vero-nika.livejournal.com
P.S. А что вы с листочками делали? Нарочно их мяли? :-)))

Date: 2013-05-22 04:48 am (UTC)
From: [identity profile] rivka-ch.livejournal.com
Жевали:)
Нет, нам нужно было их в трамвае возить, и они просто на глазах мялись!

Date: 2013-05-22 06:05 am (UTC)
From: [identity profile] dina-rina.livejournal.com
Это ж как надо ненавидеть человека, чтоб ему такое заманчивое предложение сделать :))

Date: 2013-05-22 06:18 am (UTC)
From: [identity profile] rivka-ch.livejournal.com
Скажи?:)

Date: 2013-05-22 10:48 am (UTC)
From: [identity profile] channa.livejournal.com
Тебе такой почет, а ты... :)

Date: 2013-05-22 10:55 am (UTC)
From: [identity profile] rivka-ch.livejournal.com
Неблагодарная, ага. Но я до сих пор помню ужас от этого предложения. Что вот оно, вроде бы, и ничего делать не надо, но ужас, что я такая маленькая, а.. а уже большая:)

Profile

rivka_ch_ch: (Default)
rivka_ch_ch

May 2017

S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324 252627
28293031   

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 04:11 am
Powered by Dreamwidth Studios